17:27 

Давно не вспоминала о дайри. всё хорошо. осень. будни. комната.

Растекаясь по подоконнику
Лучше умереть стоя, чем стоять всю жизнь на коленях
Восемь вечера, нож, капуста. Скачет всадница на коне, в голове поселилось чувство, будто вдруг через час – конец. Восемь вечера. Ты не старый – просто много уже успел. Достаёшь из чехла гитару, чтобы спеть о своей тоске.
Звуки бережны и упруги, я сижу и в окно смотрю. Не любовница – так, подруга, подвернувшийся ржавый крюк. Только пусть ты когда-то спился, а меня проедает ржа – ты упрямо в меня вцепился. Я умею пока держать.
Эта серь, как всегда, растает, протечёт ручейком в ковыль, говорили, что вырастаю – а мне волком хотелось выть, сероватой мохнатой лапой разгребать для ночлега снег, быть кому-то свободным папой, приходящим всегда во сне.. Что за глупости, скажешь тоже, - отрываешь глаза от книг. И смеёшься – ты тоже прожит, только как-то уже привык.
Ты не то чтобы самый первый, но вполне для себя хорош.. А соседки – такие стервы, Боже, где ты таких берёшь? Молоко от унынья киснет, рост сознания – невелик, утешаюсь нелепой мыслью, что я в чём-то сильнее их, что я в чём-то добрее, что ли, что честнее не за глаза.. Только я – многолетний школьник в этих пошленьких «против-за», и уже онемели руки, и язык от острот шершав, ухожу на твои поруки, забывая напялить шарф. Ухожу, и не хлопну дверью – много чести для этих стен, я, конечно, во что-то верю, не умея бороться с тем, кто глаголы с плеча бросает, кто дерзит в опустелый мир. Заполняю весь пол весами, подтверждая столетний миф. Принцип ветрености доказан, теорема любви проста – если вдруг не сложился пазл, значит, кто-то из нас устал, значит, лучше лежать в кроватке, завернувшись в уютный быт. Снег прикинулся белой ватой, чтобы просто подольше быть, так, наверно, у всех бывает – не сумели, но повезло, текст закончился не словами, а расплывчатым «после слов», я сижу – табуретка, лампа, кружка плавится в кипятке, золотые свои таланты зажимаю в пустой руке. Завтра выйду, куплю на рынке чей-то старый гнилой портрет. Это даже не жизнь – обрывки, приспособленный ширпотреб.
Ты молчишь – разворочен, выжат; как художник, надел берет. Не всегда в этом мире выжить – значит просто не умереть. На поребрике старый голубь, как вахтёрша в платке надут. Ты ведь тоже хотел бы – в прорубь, если б верил, что не найдут.
Впрочем, знаешь, ведь глупость тоже, ты не мой, я пока – твоя, хоть под вечер мы и похожи на забывших про суть вояк, но и суть-то – не суть, по сути, так, доставшая маета, ну, давай перепилим прутья, не для вырваться – просто так. Ну, давай убежим, воскреснем, ты – пронырливей, я – живей, поменяем обивку кресел, чтоб об умерших не жалеть, чтоб по паркам ходить под ручку, распивать в кабаке коньяк.. Всё, конечно, не станет лучше или хуже – вообще никак. Ну, подумай, ведь ты не любишь, я – тем более, ну к чему забираться нам в эти глуби – не Герасимам, не Му-Му. Бесполезно же, сам ведь знаешь, превращать ничего в ничто, подожжённое вешать знамя на накренившийся флагшток, да и чёрт бы с ним, право дело, струны звучно напряжены. Вот ноябрь – без зла, без денег, это мы – ну смотри же, мы. Хочешь, верь и молись ночами, хочешь, просто учись не ныть, вот корабль к порту причалил и от города тянет нить. Тут хоть злой заливайся трелью, хоть тоскливо ему завой – всё равно я уже не верю, что сюда он приплыл за мной.

Помешаю бурду в кастрюле, успокоюсь – ведь мы вдвоём.
Под рукой твоей стонут струны. Девять вечера. Мы живём.

URL
   

moj_mir

главная